ГРЯДУЩАЯ ТЕХНОГЕННАЯ КАТАСТРОФА? ЕСТЬ ВЫХОД!

Наш корреспондент беседует с профессором Романом Александровичем Веселовским, доктором химических наук, заслуженным изобретателем УССР, лауреатом Государственных премий СССР и УССР.

Корр. Роман Александрович, сейчас политики развитых стран с тревогой говорят о грядущей техногенной катастрофе. В Украине этот вопрос наиболее серьезно поднимал Медведчук, в России – Миронов. Неужели все настолько серьезно?

Р.А. Очень серьезно. В Украине более 60% мостов, трубопроводов, припортовых сооружений, зданий предприятий и т.д. находятся в аварийном или близком к нему состояниях. Все плотины Днепровского каскада ГЭС – аварийны! Я думал, что в западных странах ситуация не такая катастрофическая, но там она стоит не менее остро. Обрушаются мосты и в США! Я несколько лет назад издал там монографию, так в отзывах на нее мне писали, что в США происходит не менее 100 тысяч аварий только в системах водоснабжения, а ежегодные затраты на восстановление припортовых сооружений превышают 100 млрд долларов в год! Ежегодно эти затраты увеличиваются и недалеко то время, когда даже самые богатые страны не смогут поддерживать в рабочем состоянии основные фонды и транспортные системы. И они не видят выхода из ситуации.

Корр. А Вы видите? Самый умный?

Р.А. Дело не в уме, а в стечении обстоятельств. Я заведовал отделом в ИХВС АН УССР, занимался фундаментальной наукой и нашел возможность регулировать свойства полимерных композиционных материалов в очень широких пределах, в частности, с помощью реакционноспособных поверхностно-активных веществ. Сначала мы показывали фокусы: склеивали под водой, в мазуте металл так, что при испытаниях рвался металл, склеивали между собой куски сала и т.д. Потом нас стали приглашать на ликвидацию аварийных ситуаций и скоро мы обнаружили, что в состоянии сделать очень многое. Бывший директор института, академик Ю.С.Липатов быстро понял важность направления и скоро мой отдел был максимально расширен, в институте появилось опытное производство, полигоны, было создано неформальное объединение из десятков НИИ и КБ.

Корр. А как это направление реализовалось?

Р.А. Мы создали материалы и технологии, которые были использованы для восстановления сотен судов, нефтяных резервуаров, крупногабаритных насосов в Средней Азии, трубопроводов. Наш отдел ежегодно давал экономический эффект более 50 млн рублей.

Корр. Вы говорили о Вашем участии в ликвидации крупных аварий, что из наиболее интересного Вы можете вспомнить?

Р.А. На реке Лена у Правдинской ГРЭС судно зацепило подводный переход магистрального газопровода и порвало его. Мы разработали специальную технологию и восстановили газопровод, я к тому времени закончил школу водолазов и принимал участие в этих работах. Потом мы научились восстанавливать трубопроводы без снятия давления и ремонтировали газопроводы в болоте на р.Горынь, в Беларуси, на р.Енисей у г.Дудинка, на Москва-реке и др. Для этих работ мы создали в институте водолазную группу, которую возглавлял Ж.Шанаев, архитектор по специальности. Помню, когда мы его принимали на работу, мне позвонили из Президиума АН и изумленно спросили: - Вы действительно хотите приять на работу в институт химии архитектора на должность водолаза? Кстати, наш институт был единственной в мире организацией, которая присваивала рабочую квалификацию «водолаз – подводный склейщик». Мы защитили от разрушения Зеравшанскую ГЭС на р.Сыр-Дарья, восстановили атомную подводную лодку, которая зацепилась за грунт, предложили новую технологию судоподъемных работ и т.д.

Корр. Я слышала, что Вы принимали участие в строительстве БАМа?

Р.А. Мне как-то позвонил референт Алиева, который в то время курировал строительство БАМа и сказал, что меня хочет видеть Гейдар Алиевич. При встрече Алиев мне сказал, что видел по телевизору, как я под водой заклеивал корабль и попросил меня… заклеить грязь в трещинах в скальном грунте хребта, через который должен идти Северо-Муйский тоннель. Всего этих трещин было 80, самая большая имела километровую ширину и давление этой грязи доходило до 40 атмосфер. Западные фирмы не смогли ничего предложить и пришлось мне закатывать рукава. Самая эмоциональная ликвидация аварии в моей жизни связана с этим тоннелем. В тоннель под огромным давлением прорвался водяной поток. Страшный рев, водяные брызги и мы в русло потока закачиваем специально созданный клей со временем отверждения 3 секунды. Клей цепляется за гранит, отверждается и… через несколько секунд остался только шум насосов, откачивающих из тоннеля воду.

Корр. А почему одну из Государственных премий Вам присудили в области медицины?

Р.А. Живой организм – тоже полимеры. Закономерности, которые мы открыли, оказались приемлемыми и в области биологии, хотя пришлось прослушать несколько курсов в медицинском институте.

Корр. Так что, будем восстанавливать и людей?

Р.А. Я сейчас опять занялся медициной. Похоже, что Ваша шутка не так далека от реальности.

Корр. У вас такие интересные разработки, почему о Вас так мало слышно?

Р.А. В конце 80-х годов мы продали в западные страны лицензию на ряд патентов. В соответствии с условиями лицензионного соглашения, нам некоторое время запретили заниматься исследованиями и создавать материалы по теме лицензии. Кроме того, я, наверное, был одним из первых, кто испытал на себе, что такое «рейдерство». Академик Липатов не стеснялся говорить о режиме правду и через некоторое время партийные органы предложили ему оставить пост директора. Этот пост занял секретарь партбюро института. Скоро новый директор перевел к себе в отдел моих сотрудников вместе с темами, я остался без людей, приборов, полигонов. Да, 50 млн долларов ежегодно – лакомый кусочек. А мне пришлось начинать все сначала, уже в других местах, за свои собственные деньги, а это занимает много времени. Правда, с рейдерством я встречался еще не раз, не умеют и не хотят у нас в стране охранять интеллектуальную собственность.

Корр. Вам удалось встать на ноги?

Р.А. Нет худа без добра. Мы создали научно- технологический центр «ПОЛИДОН», значительно расширили область исследований. Много занимаемся бетоном. Представляете, вы брызгаете на новую или разрушающуюся бетонную конструкцию или сооружение специальную жидкость, она впитывается в бетон и в результате получается материал с прочностью 1000кг/кв.см. Или в бетонную смесь капаете ПАВ и прочность бетона возрастает в два раза. Смачиваете самую дешевую древесину специальным мономером и в результате получаете материал, не отличимый от тиса, махагона, черного дерева или резко продлеваете срок службы и увеличиваете прочность деградированной древесины. Пропитка кирпича многократно увеличивает его прочность и делает практически вечным. Любое подземное сооружение можно загерметизировать надежно, быстро и дешево. Если продеградировал трубопровод, Вы запускаете в него специальную установку, которая двигается по трубе, наносит на ее внутреннюю поверхность прочный композиционный материал и прививает его к поверхности трубы. И эта установка может идти в трубе без подъема на поверхность десятки километров!

Корр. Ну, вот, например, разрушается мост. Его, что, можно восстановить?

Р.А. Расскажу, как это делается для мостов и припортовых сооружений. Сначала удаляется слабосвязанный бетон, оставшийся бетон и арматура пропитываются специальным составом, через прослойку клея восстанавливается геометрия торкретбетоном, затем бетон опять пропитывается. Пропитку можно проводить даже под водой. Настил упрочняется и герметизируется, швы заделываются специальным герметиком. Есть «кричащие» проблемы. Например, на крупных металлургических предприятиях установлены десятки тысяч плит перекрытия, каждая весом 10 тонн. Сейчас арматура в плитах прокорродировала и плиты стали падать. Возможностей замены плит нет. На западе ученые предлагают заворачивать эти плиты в сверхпрочную и сверхдорогую углеродную ткань и считают, что после это плиты падать не будут, хотя сами ученые относятся к этой технологии восстановления плит скептически. Мы с проректором Приднепровской строительной академии профессором Н.В.Савицким предложили другой, гораздо более дешевый и надежный вариант: плиты упрочняются пропиткой, а для надежности к ним дополнительно приклеиваются металлические подкрепления.

Корр. А как проводится герметизация подземных сооружений?

Р.А. Подземное строительство развивается неоправданно слабо именно из-за проблем с герметизацией. Меня возили на метро в Афинах, которое строил Евросоюз, так там отовсюду льется вода. Нижние этажи 7-этажного торгового центра на Манежной площади в Москве так и не смогли загерметизировать, хотя нашими материалами можно было бы сделать это легко. Сначала в местах выхода воды просверливаются дренажные отверстия, бетон пропитывается, в швы и трещины нагнетается специальный состав, затем дренажные отверстия тампонируются

Корр. А за рубежом о Вас знают?

Р.А. Я являюсь членом зарубежных научно-технических обществ, сейчас много публикуюсь за рубежом, последние монографии вышли в США и Китае. Обычно меня приглашают, когда западные фирмы оказываются не в состоянии решить поставленные перед ними задачи. Так, мы сделали клей для восстановления герметичности судов А/О «Волготанкер». Отремонтировали несколько десятков танкеров. Сваривать суда больше не надо – на это раньше уходило несколько месяцев, теперь можно за несколько минут склеить. Наши материалы были использованы для обработки бетона Останкинской телебашни после пожара, мэр Москвы Лужков по телевидению поблагодарил украинских ученых за помощь. Мы отремонтировали металлические сваи нефтепирса «Шесхарис» Новороссийского порта. Самое интересное предложение поступило нам с Тихого океана. У американской буровой платформы, площадью около гектара, во время шторма отклеилась надстройка от основания. Так как место их соединения находится под водой, вода стала поступать в шахты. Пришлось срочно разрабатывать сверхэластичный подводный клей и метод склеивания. В Варне разрушались ворота сухого дока – мы восстановили. Примеров можно привести много.

Корр. Так что, есть возможность избежать грядущей техногенной катастрофы?

Р.А. Да. Я рассказал только о некоторых наших разработках. Практически нет такой проблемы, которую не удалось бы надежно, дешево и быстро решить с помощью современной науки.